23Apr

Глава 14

Прежде чем Анна успела возразить, прежде чем успела что-то сделать, Ротанов перевел рычаг прибора на максимальную мощность, направил раструб себе под ноги и нажал кнопку. Пол лопнул, как туго натянутая резиновая мембрана. Сверху еще сыпались куски штукатурки, еще не исчезло фосфоресцирующее свечение в том месте, где интегратор разорвал молекулярные связи, а он уже стоял на ногах. Падение с высоты трех метров слегка оглушило его, зато теперь он находился в нижнем ярусе.

Несколько секунд Ротанов не двигался, привыкал к тусклому освещению. Он все еще боялся, что Анна последует за ним, найдет способ догнать его, остановить самим своим присутствием. Но все было тихо. Он находился в огромном пустом помещении, стены и потолок которого терялись в полумраке, свет из запыленных потолочных панелей едва струился. Все же он понял, куда попал. Здесь находился машинный зал, способный когда-то развивать мощности, необходимые для того, чтобы останавливать и изменять само время.

В машинном зале, растянувшемся на целые километры, было несколько этажей. Ротанов все время старался спуститься ниже, понимая, что только в самом низу должен быть путь в глубины острова, к его сердцу, порождавшему "черные корабли"... Озеро Забвения? Странное название, странное и поэтичное, как все, что исходило от племени бореев. Он вспомнил обряд в храме Юстары, вспомнил Элну и улыбнулся, словно увидел в глубинах этого зала живой огонек костра. Существует ли вообще выход к этому мифическому "озеру"? Он бродил среди мертвых механизмов второй час, все еще надеясь найти выход или хотя бы ответ на свои сомнения, но лишь запутывался еще больше в лабиринте загадок, в металлических развалинах прошлого, в собственных сомнениях. Наконец усталость окончательно сломила его волю. Сегодня был очень трудный день, слишком трудный даже для его могучего организма. Сильно хотелось пить, кругом была гнилая, отравленная остаточной радиацией вода, и ее присутствие лишь усиливало жажду. На стенах кое-где светились фосфорическим светом гигантские слизняки, местами светились и сами стены. Несмотря на прошедшую бездну лет, зал все еще таил в себе смерть и опасность. Надо было поскорее выбираться отсюда, но теперь он уже не смог бы найти направления, откуда пришел. Груды искореженного мертвого металла и пластика преграждали ему путь. Здесь был ядовит и сам воздух, индикатор отмечал наличие неизвестных частиц, голову сдавливали железные тиски. Они мешали думать, действовать.

Все же он пересек этот многокилометровый зал, набитый радиоактивным металлом, наполненный зловонием тяжелых испарений. Постепенно начали уже проявляться первые симптомы радиоактивного поражения. Симптомы были какими-то необычными, слишком уж быстрыми для простой радиации. Жажда становилась невыносимой. Изменилось ощущение времени. Он поминутно вынужден был поглядывать на свои часы, чтобы не потерять чувства реальности. В приглушенном сознании человека рождались странные искаженные картины и звуки... Тик-так, тик-так... словно тихо и настойчиво у самого уха тикал будильник. Он заметил его не сразу. Может быть, потому, что существо больше всего походило на игрушечного механического цыпленка и слишком уж не вязалось с обстановкой мертвого радиоактивного зала.

Такие игрушки ему покупали в детстве. Треугольное тельце, узкое внизу и широкое вверху, покачивалось на тонких цыплячьих ножках, а огромные глаза-плошки не мигая уставились на Ротанова. Каждый раз, когда цыпленок перебирал ножками, слышалось это "тик-так".

– Привет, - сказал цыпленок. - Ты почему здесь ходишь?

– Говорящих цыплят не бывает.

– Я не цыпленок.

– Кто же ты?

– Я робот-информатор.

– Ну и чего тебе от меня надо?